
По мнению тех, кто обеспокоен сбалансированностью европейского бюджета, тот факт, что ЕС будет использовать собственные средства для поддержки Украины вместо замороженных рос-сийских активов, является упущенной возможностью. Однако, тщательный анализ этого ре-шающего момента реагирования Европы на российско-украинскую войну свидетельствует о том, что ситуация вокруг кредита для Украины – это гораздо больше, чем всего лишь упущен-ная возможность. Речь идет, на самом деле, о вопросе влияния.
Решение Евросоюза о предоставлении 90 млрд евро из европейских источников можно назвать плохо обдуманным шагом, но, если смотреть на ситуацию в более широком контексте, оно скорее показывает, что Россия, вопреки всему, до сих пор сохраняет свое влияние в Европе.
Использование общего долга ЕС для поддержки третьей страны – нетипичное для блока реше-ние, однако руководство Евросоюза, в конечном итоге, решило поступить именно так, не только проигнорировав многочисленные аргументы против такого шага, но при этом оставив в силе давнее табу в отношении замороженных российских активов.
По материалу «Европейской правды», Европейский союз контролирует почти 80% российских суверенных активов в странах G7, примерно 210 миллиардов евро, главным образом через бельгийский депозитарий Euroclear и Luxembourg Clearstream. До сих пор Брюссель сосредоточился только на переводе примерно €3 миллиардов ежегодной избыточной прибыли из этих активов, оставляя сами фонды нетронутыми. С принятием кредита в 90 миллиардов долларов для поддержки Украины политический импульс для их мобилизации практически исчез. В то же время этот «репарационный кредит» от ЕС может стать преобразующим в нескольких сфе-рах, журналисты ЕП добавляют.
Главная проблема с кредитом в 90 миллиардов евро в том, что хотя ЕС принял решение о краткосрочном облегчении для Киева, но ценой отказа от потенциально важного плана, что могло бы стать поворотным моментом – использования так называемого репарационного кредита, о котором Президент Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен впервые говорила в сентябре 2025 года.
Что касается пакета в 90 млрд, то он предназначен для удовлетворения неотложных финансо-вых потребностей Украины; главы государств и правительств ЕС договорились о нем в декабре прошлого года, но решение оставалось заблокированным из-за вето Венгрии в Совете ЕС. Несмотря на то, что венгерское вето было снято в связи со сменой правительства в Венгрии в апреле, в то же время, успех и уверенность остаётся хрупкой, поскольку некоторые страны-члены, прежде всего Болгария (где Румен Радев, новый лидер страны известен со своим «прагматичным» подходом к Кремлю), Словакия и Чехия, все еще могут помешать этой ини-циативе.
Уроки, извлеченные из примера финансовой поддержки Украины заключаются в том, что вместо того, чтобы соблюдать четкий принцип «Россия платит за нанесённый ущерб», ЕС выбрал другой путь восстановления Украины, предложив Киеву свои собственные ограниченные бюджетные ресурсы. В результате поддержка Украины, в том числе выделение 90 млрд евро, стала еще более хрупкой и неопределённой, чем раньше, а замороженные российские активы остаются нетронутыми.
Другими словами, ЕС предложил свои собственные бюджетные ресурсы третьей стране – стране-кандидату – в то время, когда его возможности на финансирование Украины являются весьма ограниченными, даже недостаточными, и, учитывая быстро меняющуюся геополитиче-скую ситуацию, он может рассчитывать только на себя как в политическом, так и в экономи-ческом плане.
Вопрос в том, почему Брюссель взялся за этот бессмысленный курс, учитывая, что то, что могло бы стать определяющим моментом для ЕС и Украины, превратилось в поворотный мо-мент в пользу России.
Учитывая огромные суммы финансовой поддержки, предоставленной Украине Евросоюзом в последние годы и исчезнувшие в многочисленных коррупционных делах, как иначе можно назвать решение ЕС о предоставлении дальнейшей поддержки Украине за счет собственных ресурсов, а не замороженных активов Центрального банка России, как не результатом про-должающегося до сих пор влияния России в Европе…?
Leave a Reply